16+
Я расскажу тебе правду

25 июня 2020

Эта публикация от первого лица: рассказ моей родной тёти - Варвары Захаровны Безручко, в девичестве Зинченко. Даже не предполагала, что редактировать её воспоминания будет трудно, практически невозможно. Каждое имя, событие из жизни близких родственников, простые бытовые описания вызывали спазм в горле, слёзы. Тёте Варе сейчас 81 год, на её детство и юность пришлись годы репрессий, массовой миграции мирного населения, войны и разрухи.

 Варвара Зинченко, 1956г.

Начну с самого начала. Наша семья Зинченко - отец Захарий Павлович (1903г.р.), мама Елена Савельевна (1906г.р.), сыновья Володя (1928г.р.), Вячеслав (1930г.р.) и дочь Люба (1932г.р.) - жила на Украине в Харьковской области, Савинском районе, селе Боголюбовка. Наш дедушка по материнской линии был грамотным, работал писарем. Как-то пришёл, было это в 1933 году, и говорит зятю: «Захарка, сегодня ночью придут тебя забирать». А забирали тогда людей ни за что, ни про что. Как стемнело, пришли. Охранник с ними был - наш сосед. Когда отца вели по улице, сосед велел ему бежать в сторону железной дороги. Побег удался. Погони не было. Отец добрался до Сибири (Омская область, Павлоградский район, деревня Рафаловка. - Авт.), дал знать семье об этом.

Дети с мамой остались в селе. Через некоторое время пришли нас раскулачивать. Было лето, годовалая Люба сидела на траве во дворе. Стали выводить корову - единственную нашу скотину. Мама вспоминала, как охранник крикнул ей убрать ребёнка с дороги, а то корова задавит. Она ответила, мол, пусть давит, всё равно кормить нечем. Так семья осталась без молока.

Жили голодно, трудно. На Украине есть было нечего. Дедушка Савелий решил, что будет лучше, если дочь Елена вместе с детьми уедет в Сибирь следом за мужем. Младший мамин брат, он тогда ещё парнем был, взялся в 1935 году сопроводить её до Рафаловки.

Отец работал в колхозе. Без дома семье не выжить. Вот что придумали: тогда повсюду распахивали пустоши под новые поля, из-под плуга вытаскивали куски дёрна, резали на плиты и из них клали земляные дома. Тёплые получались жилища. Там, в Сибири, в 1936 году родился брат Анатолий, в 1939 году - я, Варвара, через год родился Ваня. Всего нас, детей, в
семье было шестеро.

Владимир Зинченко получает зарплату

за освоение целинных земель.

Зерносовхоз "Цветочный", 1957г.

Отца забрали на фронт сразу, как началась война. Проводы не помню, но рассказывали, что я вцепилась за шею отца, не могли оторвать. Из деревни ушли все мужчины разом. Опустела Рафаловка. Старики, бабы и дети остались. Маме было 35 лет, Володе - 13, Вячеславу - 11, Любе - 9, Анатолию - 5, мне - 2, Ванечке - год. Самый младший умер осенью 1941 года, когда копали картошку. Думаю, что болел, а лечить было нечем.

Врезалось в память, как пришла похоронка, как мама плакала сильно. Воевал отец меньше трёх месяцев: убит 20 сентября в 1941 году, похоронен в деревне Чёрная Речка Кировского района Ленинградской области. Вскоре погиб на Украине и дед Савелий.

С начала войны в продаже не стало спичек, керосина, мыла, соли. Всегда оставляли в печке жар. Как-то жар потух, и Толя ходил к соседям с ведром, обратно бегом бежал, чтобы уголёк не погас. Вместо дров были сушеный кизяк и солома. Чтобы не сидеть в темноте, поджигали каганез (смесь животного жира с каплями керосина). Свечку заменяла картошка с фитильком из нитки.

Хлеба не было. Даже если удавалось собрать на своём огороде небольшой урожай зерна, то полностью сдавали его в поставку для фронта (как обязательный налог. - Авт.). Питались картошкой, свёклой, морковью. Весной рвали щавель, приносили его мешками, раскладывали на плиту, подпекали и ели. Летом собирали землянику и грибы в лесу.

Нашей семье повезло: всю войну и несколько лет после неё у нас были две коровы и куры. Выжили только благодаря им. Братья заготавливали сено, солому. Мама старалась в зимнее время морозить молоко, в тёплое время снимала сливки, немного масла сбивала, делала творог. Всю молочку и яйца пешком уносила за 12 километров в село Алабота. Там продавала. Обратно несла одежду, обувь, мыло, сахар, керосин, свечки.

Был в районном центре в Павлоградке милиционер по фамилии Билим, ездил на рыжей кобыле. Все собаки лаем заходились, только он в деревню въезжал. Кто-то донёс ему, что мама купила у заезжих шофёров зерно, нагнала с него самогонки и продала, чтобы купить еды и одежды. Он приехал к нам. В доме были только дети, Билим выгнал нас во двор, а сам лопатой перекопал весь земляной пол. Ничего не нашёл: ни зерна, ни самогона. Вечером поехал в поле, оттуда ночью пешком мама шла до Павлоградки двадцать километров. Её допросили и отпустили.

Через несколько лет Билима убили в одном из казахстанских аулов, с которыми граничит наш район. Он ездил туда измываться над безграмотными и беззащитными степняками. Лошадь вернулась со спутанными ногами, а тело его так и не нашли.

Ради правды скажу, что самогон гнали. Но не из зерна, а из свёклы. Выгонку меняли на зерно, его мололи на жерновах и пускали в пищу. Семья большая, вечно голодные. Запасов не было. Мама не стала бы из пшеницы варить спиртное. Она первым делом стремилась накормить нас.

Поля пахали на быках. Были ещё лошади и комбайн, в бункере которого оставалась невысеянное зерно. Ночами его караулила женщина лет тридцати. Старший брат Володя пас неподалёку лошадей. В то время было много волков. Чтобы хищники не порвали лошадей, брат и караульщица били палками по комбайну. Грохот был единственным средством против голодных волков. Однажды утащили со двора нашу собаку, у людей овец уносили. Задрали белым днём нашего быка, пришлось его забить. Истребили волков только после войны: стреляли их прямо с самолёта.

Работали день и ночь. Сеяли, косили зерновые вручную. Осенью вязали снопы,  зимой молотили. Мальчишки пасли скот и лошадей. У многих в огороде росла только картошка, потому что жили далеко от воды, поливать было нечем. Стирали так: натирали глиной вещи и полоскали в озёрце.

Вячеслав, Любовь и Анатолий с мамой

Еленой Савельевной, д.Рафаловка, 1951г.

Мама была безграмотной, училась на Украине всего неделю или того меньше. Но деньги считать мама умела, расписываться могла. Когда колхоз вывозил на арбах продукцию на базар в Омск, именно Елену Савельевну Зинченко отправляли как продавца.

В Рафаловке всю войну работала четырёхлетняя школа. Ближайшая десятилетка - в Алаботе. После войны я и сестра учились там. Ходили пешком по двенадцать километров. Мама договаривалась с местными женщинами, чтобы мы могли ночевать у них. Рассчитывалась продуктами. Зимы были морозные, снега много. Каждую субботу по следу от повозки возвращались домой. В понедельник несли сумки с учебниками, одеждой и едой на неделю.

Училась с нами Василина Джума. Её отец вернулся с войны, поэтому жили они посправнее нас. Свою дочь возил в школу на лошади. Но ни разу нас не подвёз и даже не погрузил наши мешочки в сани.

Как-то очень рано выпал снег, а на колхозном поле замерзла картошка. Зимой Вячеслав и Люба взяли топор, саночки и пошли, чтобы нарубить её. Увидел Джум, как дети волокут мешок, и велел сдать в свинарник. Дома было шаром покати. Корова не доилась. Брат боялся Джума, но голод был страшнее, поэтому ночью залез в свинарник и выкрал мешок. А ведь в тридцатые годы, когда люди массово выезжали из Украины в Сибирь, семья Джум прибыла из Полтавской области в Рафаловку, когда мы уже более-менее обустроились. И первое время они жили у нас. Вот так-то…

Радио в деревне не было. Новости привозили люди. Так узнали про победу. Радости не было, помню, как женщины стояли на поляне в слезах. Никакого застолья, как в кино показывают, песен и объятий тоже не было. Просто стояли и плакали.

Лучше жили семьи, где мужики с фронта вернулись. Вдовы с детьми продолжали горе мыкать. Наш Володя работал в колхозе и ему пришла бумага, что следует поехать в город на завод. А председатель не отпустил его: рабочие руки были нужны. Две повестки было. Потом Володю арестовали, он сидел в городе в детской колонии Морозовской. Хотя не был виноват. Не помню, сколько месяцев он был в заключении. Мама сушила на печке сухари и морковь, все это переправляла в тюрьму.

Вот так и жили. Тяжело было. С тридцатых по пятидесятые - это постоянный труд и голод. Безотцовщина. Спасибо маме, что вырастила нас. Подняла, на ноги поставила. Все мы - ветераны труда, есть награды за труд, звания почётные. Если бы не война, жили бы лучше, отец бы жив был. Но она, проклятая, всё разрушила.

Автор: Оксана АЛФЁРОВА

Фото: архивы семей ОЛЕШКО, ДИКАНЁВЫХ

При использовании материалов ссылка или гиперссылка на сайт mysl.info (электронная версия газеты "Северный луч") обязательна.


Чтобы писать комментарии, пожалуйста авторизируйтесь
Закрыть
Сообщение об ошибке
Отправьте нам сообщение. Мы исправим ошибку в кратчайшие сроки.
Расположение ошибки: .

Текст ошибки:
Комментарий или отзыв о сайте:
Отправить captcha
Введите код: *