16+
«Постарайтесь, чтобы не было войны…»

11 мая 2018

В глазах замерли слезы, еще секунда и…

Нина Степановна бережно

хранит снимки из

семейного архива

Дрожат пальцы рук. Они, прижатые к вискам, будто пытаются заглушить звуки войны, всколыхнувшие память… Нина Степановна Болдырева говорит тихо и размеренно. В ее воспоминаниях, словно на фотокарточках, застыли кадры тех страшных лет, стереть которые не в силах никто и ничто.

За окном, после продолжительного снегопада накануне, по-весеннему солнечный день. Опущенные шторы приглушают теплый свет, не пропуская его внутрь, будто нарочно создавая атмосферу спокойствия - не место ярким краскам на этих снимках памяти.

С почетным гражданином города Тарко-Сале, учителем русского языка и литературы мы встретились накануне Дня Победы. Попросили Нину Степановну поделиться своей историей, и она не отказала. Как выяснилось позже, многое, что поведала нам, было рассказано впервые. Вообще.

О жизни на грани

«Когда началась война, мне шел второй год, поэтому многие события тех лет я помню большей частью по рассказам мамы, - волнуясь, говорит Нина Степановна. - Но есть и такие, которые врезались в память, несмотря ни на детский возраст, ни на то, что прошло много лет.

Родилась я и выросла в Белоруссии, в деревне Подчернейки. Фашисты дважды проходили через нее: первый раз - от Бреста, когда наступали, второй - возвращаясь той же дорогой, когда советские солдаты гнали их обратно. Но обо всем по-порядку».

Женщина глубоко вздыхает и, о чем-то ненадолго задумавшись, продолжает: «То, что началась война, не понял никто. Ночью захватчики разбомбили небольшой аэродром рядом с деревней и санаторий, где лечились летчики. Уничтожили всё, и самолеты, какие там были. А люди в деревне спали и ничего не знали. Они думали, что это гроза, гремит гром, но это были взрывы. Что именно произошло, увидели только утром, когда по улицам уже шли немецкие солдаты».

Воспоминания о том времени даются нелегко, голос рассказчицы то стихает, то начинает тонко и надрывно звенеть. Молчание, и еще немного тишины.

«Голод и холод по сравнению с такими моментами забывается, - говорит Нина Степановна. - Но, боже, как же было тяжело… Как мы ждали весны, того времени, когда сойдет снег, чтобы найти крапиву. Как ждали, когда вырастет лебеда или какие-нибудь другие сорняки, чтобы их сварить и съесть. Но и это пережили. А ведь нас в семье было восемь - как прокормить в войну столько человек? Вы можете представить?»

Однако по случайному совпадению (а может, и не случайному, а по благосклонности судьбы) в те годы в добротном доме, где проживала семья Нины Степановны, поселился немецкий врач со своим денщиком.

«Этот врач однажды откуда-то привел нам корову, - продолжает женщина. - Так вот только благодаря этой корове мы и выжили. Все восемь человек. Та корова давала очень много молока. Однажды в обед мама надоила целое ведро. Врача не было, а его денщик разделся догола, взял и вылил это ведро на себя. Вечером приехал врач и, не обнаружив молока, стал расспрашивать маму. Та ему рассказала о случившемся. Он тут же вывел того за сарай и убил… Этот случай помнит и старшая сестра.

Доктор помогал не только нам, но и партизанам. Давал маме бинты, всякие мази, какие-то порошки. Знал, что та может передать через подругу в небольшой, состоявший из деревенских мужиков партизанский отряд, который взрывал на Волковыской «железке» военное оборудование, поставляемое для немецких солдат.

Однажды староста нашей деревни выдал фашистам маму и ее подругу. Подругу застрелили, а маму он сам же и спас - ее поставили к стенке сарая, но обстреляли лишь силуэт. Вообще по его наводке ее дважды ставили к стене, и оба раза он ее спасал».

Обратно фашистов гнали в 1944, когда мне шел пятый год. Помню, жара, лето, может июнь месяц. Едут фашисты на полуторках, полно их там сидит. А мы, дети со всей деревни, бежим вслед за их машинами, потому что с них нам кидают галеты и сладкие таблеточки сахарина в небольших пачках. Пыль столбом, хватаем эти галеты - кто пачкой, кто так… А следом бегут мамы. Кричат нам, истошно, надрывно: «Детки, не берите! Не берите!»

Нина Степановна замолкает, и, переведя дух, поясняет: «Говорили, что иногда это печенье бывает отравлено. Но пока мамы добежали, галеты уже были у нас во рту вперемешку с песком. Слава Богу, тогда никто не отравился. С тех пор я не могу смотреть на галеты. Никогда не покупаю сухое печение.  

Немцы ехали, очень громко что-то кричали, смеялись. А после машин пошли танки.  Очень много танков, представляете? Они шли слева от деревни, а справа, где-то в полукилометре от домов, располагался лес. И вот они из танков стреляли по деревьям, а мы, ни живы ни мертвы, боялись, что начнут стрелять по деревне. Но этого не случилось».

С родителями и родственниками,

конец 1950-х годов

О человеках

«С фронта пришел отец, для него война закончилось позже, осенью, - рассказывает Нина Степановна. - Он дошел до Берлина, освобождал концлагеря. Домой он привез один альбом, сейчас утерянный безвозвратно. В нем были снимки детей, а еще много детских ботиночек, целая гора. Мы, многого не понимая, с завистью смотрели на них: вот бы это всё сюда – нам нечего было надевать и обувать. Но главное, жизнь шла дальше.

В каждой стране есть свои люди и нелюди, я это очень хорошо усвоила.  Старосту, что был рад прислуживать любому, в 1945 году арестовали и приговорили к десяти годам. Он вышел на свободу в 1955, и до самой его смерти в деревне с ним никто не дружил и не разговаривал. Позже, когда начал создаваться колхоз, даже его жену не хотели туда брать.

Мой брат вырос, окончил Минский институт иностранных языков и работал в Германии переводчиком при атташе. Он сумел разыскать того немецкого врача, который жил в нашем доме. Встретился с ним и спросил: «Почему же вы нам помогали?» А тот ему ответил: «У меня здесь, в Германии, были такие же дети. Как же я мог не помочь?»

Я окончила школу, которая далась ой как непросто: ходила за знаниями пешком на дальние расстояния. Но мама всем нам старалась дать образование, настаивала на этом. После десяти классов с комсомольским отрядом уехала в Ишим, там поступила в институт, отучилась, вышла замуж и приехала на Север. Сначала в ХМАО, а потом сюда, с буровой бригадой Тарасова, перебазировавшейся в Пуровский район. Вся моя молодость и жизнь прошли здесь. Север - это мое родное: места, люди.

Те события сделали меня сильной: благодаря стойкому характеру я сумела добиться всего сама. Иногда даже удивляюсь, как это все получилось. Наверное потому, что у меня была хорошая школа. Правда, не дай Бог таких испытаний никому».

Нина Степановна невесело улыбается. Воспоминания, потревоженные нами, улягутся еще нескоро. Она смотрит на снимки прошлых лет и тихо произносит: «Всем молодым, тем, кто придет после нас, мне часто хочется сказать: цените всё, что вам дано. Цените жизнь. И постарайтесь, чтобы не было войны. Это зависит только от вас».

Эпилог

Мы прощаемся, как вдруг, будто из глубокого колодца, память вытаскивает на свет еще один момент. Смерть Сталина. Нина Степановна тихим голосом, словно сообщая важную тайну, произносит: «Когда это известие объявили, вся деревня вышла на улицу. Плач и стенания наполнили все вокруг: люди думали, что снова начнется война. И понимали, что больше не выдержат. Этот вой до сих пор стоит в моих ушах»…  

Автор: Мария ШРЕЙДЕР

Фото: автор, личный архив Н.С. Болдыревой

При использовании материалов ссылка или гиперссылка на сайт mysl.info (электронная версия газеты "Северный луч") обязательна. 

Чтобы писать комментарии, пожалуйста авторизируйтесь
Закрыть
Сообщение об ошибке
Отправьте нам сообщение. Мы исправим ошибку в кратчайшие сроки.
Расположение ошибки: .

Текст ошибки:
Комментарий или отзыв о сайте:
Отправить captcha
Введите код: *