16+
План побега

13 октября 2020

На календаре сентябрь - тёплый день, прекрасный день. Потому что два месяца больницы, реанимация и интенсивная терапия остались позади. Потому что теперь он может сам ходить, говорить, чувствовать запахи и слышать звуки, отличные от тех, к которым привык за эти долгие 65 дней. Ему пока ещё тяжело дышать и сложно разговаривать так, как прежде, но он счастлив настолько, насколько только может быть счастлив человек.

Утро перед началом очередной рабочей смены

Мы встретились в редакции. Виталий Артемчук сидит напротив меня. Разговариваем о событиях последних двух месяцев, и разговор этот даётся сложно. Оттого, что ещё живы воспоминания о невероятных испытаниях, и потому, что эмоции захлёстывают через край и сложно подобрать нужные слова.

Кажется, будто он ещё не осознал того, что с ним произошло, но всё его человеческое существо понимает главное - он жив. В ходе разговора выясняется: мужчина, попавший в реанимацию с диагнозом COVID-19 и 95% поражения лёгких, не помнит практически ничего.  

«Мне словно снился один долгий сон, в котором происходили события нереальные - это я понимаю уже сейчас. В реанимации я не видел людей, не говорил. Я не знал, что происходит, но я слышал голоса врачей - тогда я не понимал, что это были врачи, - и делал всё, что они говорили».

Реальность. Дни и ночи

Виталий попал в Тарко-Салинскую ЦРБ 3 июля. Выраженная дыхательная недостаточность, огромный процент поражения лёгких. На первом снимке он составлял 75%, несколькими неделями позже - уже 95%. Жизнь была в опасности, но врачи не сомневались в том, что пациент сможет выдержать. Подключать к ИВЛ не стали - слишком большой был риск.

Позже врач-реаниматолог Михаил Полунин, по шесть часов дежуривший возле больного в защитном костюме, в тяжёлые периоды не отходивший от него ни на шаг и приходивший к Виталию в красную зону даже в свой выходной день, объяснит, что по многим наблюдениям российских и зарубежных коллег аппарат искусственной вентиляции лёгких не улучшает процент выживаемости пациентов с COVID-19. Есть и другие рекомендованные методики. Это в первую волну коронавируса, когда врачи ещё не имели знаний о нём и не разработали чётких алгоритмов, все говорили о необходимости аппаратов ИВЛ.    

«Нужно было двигаться. Много и постоянно. Переворачиваться, менять положение тела в пространстве. Были моменты, когда я не мог пошевелить и пальцем. Не мог просто думать. На это не было сил. Я не могу даже представить, насколько сложно врачам было со мной. Это уже позже я узнал, что немного чудил. Не хотел есть или что-то делать. Но я этого не помню. Не помню, как кормили. Как принимал лекарства. Я просто смотрел «мультфильмы» во сне».

А врачи тем временем сражались за жизнь. 24 часа в сутки - индивидуальный персональный уход. Круглосуточно дежурили врачи и медсёстры отделения анестезиологии и реанимации. Помнят они и самые тяжёлые ночи кризов, и первые улучшения. Виталию постоянно подавалась увлажнённая кислородная смесь в больших концентрациях и с большой скоростью потока - по 10-15 литров в минуту.

Медики запрещали себе даже думать о том, что ничего не выйдет. Действовали чётко, слаженно и были уверены в том, что «вытащат», что всё получится. Эта уверенность передалась пациенту - сила духа не покидала его до начала положительной динамики.

Медики в полной экипировке готовы

войти в «красную зону»

«Я понял, что единственный выход - делать то, что мне говорят. Через силу, заставляя себя, делать всё, что нужно. Выполнять требования. Не спорить. Не подвергать сомнениям ни единое решение врачей».


Трудным был каждый день

Случалось несколько критических моментов в течение даже одних суток. Постоянное напряжение каждый час. Так прошёл целый месяц, пока Виталий находился в реанимации.

Новая неизвестная болезнь заставила медиков скооперировать силы. Таркосалинские врачи советовались с коллегами из Салехардской окружной больницы: получали консультации, вместе корректировали лечение.

Департаментом здравоохранения был создан круглосуточный консультационный центр для врачей, работающих с пациентами с COVID-19, где по защищённому каналу передавались актуальные данные по пациентам. Это во многом облегчило работу и помогло докторам.

По словам заведующего отделением анестезиологии и реанимации Михаила Полунина, тактика, что выбрали в лечении Виталия Артемчука, была одобрена сразу, никаких разногласий в лечении не было. 

Далее, за реанимацией, последовал месяц интенсивной терапии. Он выдался сложным ещё и от того, что помимо COVID-19 у Виталия были и другие заболевания, осложняющие протекание болезни. Медперсонал, работавший в период пика пандемии вахтами, уже успел смениться, а пациент только начал идти на поправку.

Пациент Виталий Артемчук с врачом

Михаилом Полуниным перед выпиской

«Меня все знают, я же - никого. Мне говорят, с тобой уже успели поработать почти все доктора и медсёстры больницы. Но большую часть времени я провёл в полубреду, да и врачи были в защитных костюмах - их лиц я не видел даже когда перешёл в другую палату. По голосам узнаю. Хочу посмотреть на них. Обнять. Лично сказать спасибо».

По ту сторону. Один долгий день

Виталий не знал, что происходит. Не знал, какой день, сколько времени, где он - спал всё время. Недостаток кислорода делал своё дело: мозг галлюцинировал. Время как таковое перестало для него существовать.

Он смотрел один бесконечный сон, в котором яркими красками менялись кадры то ли кино, то ли мультфильмов.

Мужчина не сразу понимал, что видит очередную галлюцинацию: сказочных персонажей, страны и места, где ни разу не был.

«Один из сюжетов был такой: меня насильно похищают, вывозят в Соединённые штаты тайным маршрутом, по которому возят контрабанду. Забирают и отключают телефон. Слышу разговор врачей-контрабандистов и понимаю, что жить мне недолго, со Штатов я не вернусь.

В тот момент я начал отказываться принимать лекарства, начал получать успокоительные, чтобы спать. А пока я спал, там, в своих видениях, готовил план побега: спрыгнуть в море с самолёта, обойти охрану с автоматами, во что бы то ни было сбежать».

Родные были далеко, телефон также отсутствовал долгое время. Когда первый раз после долгого перерыва услышал голос жены, обрадовался - столько эмоций. Пока лежал, получал приветы от мамы - она также заболела коронавирусом, но лечилась на первом этаже в обычной палате.

«Мы не виделись с ней около двух недель, заболели в одно время, но в разных местах. Помню, перед последней встречей приехал из Тюмени, зашёл в дом, поставил у порога две бутылки воды, поздоровался и ушёл, торопился. Знал бы тогда, что не скоро свидимся… »

Но, по словам Виталия, самым главным толчком к выздоровлению для него стали слова от бывшего коллеги. Врачи тогда сказали: «Тебе привет от Алексея из наркоконтроля». И он понял, нужно выбираться - туда, в жизнь за пределы больницы. Словно появилась какая-то связь, ниточка с теми, кто за этими стенами.

Заведующий отделением реаниматологии

и анестезиологии Михаил Полунин

Шаги к выздоровлению давались тяжело, особенно, когда первое время нужно было по полчаса, по часу находиться без дополнительного кислорода. Фразы были односложные. Невероятных усилий требовало и бодрствование. Но если врач сказал не спать, ослушаться его было нельзя.

Всё это время сохранялась очень напряжённая ситуация, и не только потому, что болезнь протекала в тяжёлой форме. Масла в огонь подливали слухи, приходившие из-за стен больницы. Врачей обвиняли в сокрытии информации, в том, что они преднамеренно прячут пациента. Эти выводы были сделаны оттого, что Виталий не отвечал на телефонные звонки. Люди не представляли, насколько тяжёлой была ситуация, не понимали, что он просто физически не мог этого сделать.

«За два месяца потерял 17 килограмм. Первым делом после выздоровления хотел сделать две вещи: сделать кружок вокруг города и съесть говяжий стейк. А о серьёзном - впереди восстановительная терапия. Ходьба, нагрузка. Каждый день ощущаю улучшение - хоть что-то да лучше. Особенно дышать. Важные моменты для меня - я ощущаю большую радость. До слёз. И чувство благодарности всему медицинскому персоналу за лечение».

Каждый из тех, кто был рядом, отмечал огромную силу воли этого человека и желание жить. А это невероятно облегчало работу врачам, ведь когда люди опускают руки и не хотят бороться за свою жизнь, нагрузка на медиков ложится двойная. Психологически тяжело становится всем.

Врач-инфекционист Анна Гузева, наблюдавшая Виталия уже после перевода из реанимации, постоянно повторяла, что он не раскисал ни на секунду.

Автор: Мария ШРЕЙДЕР

Фото: архив Тарко-Салинской ЦРБ

При использовании материалов ссылка или гиперссылка на сайт mysl.info (электронная версия газеты "Северный луч") обязательно.


Чтобы писать комментарии, пожалуйста авторизируйтесь
Закрыть
Сообщение об ошибке
Отправьте нам сообщение. Мы исправим ошибку в кратчайшие сроки.
Расположение ошибки: .

Текст ошибки:
Комментарий или отзыв о сайте:
Отправить captcha
Введите код: *